ОБЩЕСТВЕННАЯ ПАЛАТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

СТЕНОГРАММА

Заседания Комиссии по общественному контрою за деятельностью правоохранительных органов и реформированием судебно-правовой системы по вопросу:

О ситуации вокруг малолетнего Глеба Агеева.

30 марта 2009

Часть 1.

Часть 2.

Кучерена А.Г.: Скажите, пожалуйста, сегодня можно установить, что произошло? Можно сказать? Уже прошло достаточно много дней. Можно сказать, что произошло? Мы выслушали папу до этого, пап еще будет сегодня выступать. Вот, по Вашему мнению, что могло произойти? Вот, не вторгаясь в те деликатные вопросы, которые касаются личной семейной жизни. Вот, что могло произойти?
Котова А.И.: Ну.
Кучерена А.Г.: По Вашему мнению. Наверняка же Вы свое разбирательство проводили.
Котова А.И.: Ну, я что могу сказать, что действительно ребенок получил ожоги, об этом засвидетельствовано. Действительно, ребенок имеет гематомы, которые тоже присутствует, и я думаю, что это самое медицинское заключение, наверное, даст да больница, куда впервые был помещен ребенок, и в настоящее время медицинское обследование они проходят на территории нашей области в лечебном учреждении.
Кучерена А.Г.: Вопросы есть какие-то коллеги?
Зыков О.В.: Да, если можно. Мы все знаем, что ребенка сначала вернули родителям, и это было сделано по решению органов опеки города Видное, это правда?
Котова А.И.: Как вернули?
Зыков О.В.: Ребенок был возвращен вначале, отец забрал его из больницы.
Кучерена А.Г.: Ну, вот когда отец приехал, забрал ребенка, имеется
в виду.
Зыков О.В.: Как это сделано было, юридическая сторона вопроса?
Котова А.И.: Вы знаете, что ребенок-то, отец забирал ребенка из больницы города Москвы, он не забирал ребенка из медицинского учреждения города Видного, ребенок был забран из больницы города Москвы.
Зыков О.В.: Это не имеет, это было сделано, по моей информации, с ведома органов опеки города Видное.
Котова А.И.: Такого не было.
Кучерена А.Г.: Не было, да?
Котова А.И.: Не было такого.
Кучерена А.Г.: Еще вопросы.
Котова А.И.: Не было такого.
Кучерена А.Г.: Да, я хочу еще просто представить депутатов Государственной Думы, это Лахова Екатерина Филипповна и Яровая Ирина Анатольевна. Ирина Анатольевна, пожалуйста, Вы хотели вопрос, да?
Яровая И.А.: Я хотела уточняющий вопрос Вячеславу Васильевичу. Скажите, пожалуйста, осмотр места происшествия, Вы сказали, проводился 21 числа?
Воронцов В.В.: Да, первоначально проводился и двадцать первого и после этого мы еще проводили дополнительно.
Яровая И.А.: По факту причиненных телесных повреждений или имеющихся телесных повреждений и осмотра места происшествия в связи с чем Вы откладывали возбуждение уголовного дела на столь длительный срок, что мешало проведению других процессуальных действий?
Воронцов В.В.: Проводились доследственные мероприятия согласно действующего законодательства.
Яровая И.А.: Вы прекрасно знаете, что те следственные действия, которые предполагает уголовный процесс, гораздо шире и серьезнее, чем то, что предполагается в рамках доследственной проверки. Что Вам мешало возбудить уголовное дело сразу? Что, изменились телесные повреждения, появилось новое место происшествия?
Кучерена А.Г.: Чем было вызвано, просто скажите, чем было вызвано? Вы хотели именно в десятидневный срок уложиться или что-то Вам мешало? Пожалуйста.
Воронцов В.В.: Нет, мы объективно рассматривали материалы. Необходимо опросить. Прежде чем возбудить уголовное дело, нужно иметь все основания, дающие для возбуждения уголовного дела, потому мы проводили, собирали первоначальный материал, объяснения как с врачей, как объяснения соседей, как осмотр места происшествия и объяснения ребенка.
Кучерена А.Г.: То есть, правильно я понимаю, что недостаточно увидеть ребенка, на котором есть синяки, надо было провести ряд мероприятий для того, чтобы определиться, есть основания, признаки
состава преступления для возбуждения уголовного дела или нет.
Воронцов В.В.: Анатолий Григорьевич, Вы совершенно правы.
Яровая И.А.: Скажите, освидетельствование ребенка, Вы сказали, что было произведено поздно, вот Людмила Ивановна сказала. Что Вы можете сказать?
Воронцов В.В.: Была произведена судебно-медицинская экспертиза в рамках уголовного дела.
Яровая И.А.: Ну, вот об этом и речь, что Вы срок пропустили, получается.
Воронцов В.В.: Мы не пропустили срок.
Яровая И.А.: Хорошо
Зыков О.В.: Еще вопрос.
Кучерена А.Г.: Пожалуйста, еще вопрос.
Зыков О.В.: Вы в курсе, что в городе Москве существует профессиональный Центр, который занимается профилактикой насилия над детьми «ОЗОН». Вот здесь находится Директор этого Центра Цымбал Евгений Иосифович. Вам вообще известно, что существуют такие профессиональные Центры? Вы пытались обращаться к таким профессионалам, в такие профессиональные центры за экспертизой сейчас?
реплика(и) из зала без микрофона) (неразб.)
Зыков О.В.: Еще раз. Вы уже это сделали или собираетесь это
сделать?
Воронцов В.В.: Мы это делаем по плану.
Зыков О.В.: По плану, то есть у Вас есть такой план?
Воронцов В.В.: В рамках расследования дела.
Зыков О.В.: Он что, тайный, что ли это план? Так скажите, куда Вы собираетесь обратиться за профессиональной экспертизой? И Вы знаете, что это вопрос не только физического состояния ребенка, но и психологического состояния ребенка. Экспертиза должна проводиться именно в этом контексте.
Кучерена А.Г.: Ну, уважаемый, да, Вячеслав Васильевич.
Воронцов В.В.: Мы в рамках уголовного дела все сделаем, есть тайна следствия, поэтому я вот уже….
Кучерена А.Г.: Уважаемые коллеги, давайте, что касается следствия, я вас очень прошу, давайте мы не будем вторгаться в эту компетенцию, мы потом, закончится расследование, мы свои выводы сделаем. Екатерина Филипповна, пожалуйста. Екатерина Филипповна Л ахова, пожалуйста.
Лахова Е. Ф.: Можно? Я хотела все-таки Вячеслав Васильевичу вопрос задать.
Кучерена А.Г.: Да, пожалуйста.
Лахова Е.Ф.: Значит, когда произошло, Вы выяснили, во сколько часов, во сколько минут. Во сколько он был доставлен в травмпункт?
Воронцов В.В.: К нам сообщение поступило в 00:30.
Кучерена А.Г.: Это из больницы, из больницы поступило, да?
Воронцов В.В.: Да.
Лахова Е.Ф.: Как папа утверждает, что ребенок упал, значит во сколько произошло?
Воронцов В.В.: Двадцатого числа вечером он….
Лахова Е.Ф.: Во сколько?
Воронцов В.В.: вечером по материалам дела примерно 19-20.00 он поступил
Лахова Е.Ф.: В травмпункт
Воронцов В.В.: Так точно.
Лахова Е.Ф.: А во сколько, извиняюсь, это произошло дома, во сколько, в травмпункт-то ведь, я поняла, папа его привез?
Воронцов В.В.: В закрытой части я Вам скажу.
Лахова Е.Ф.: В закрытой
Кучерена А.Г.: Понятно. Я бы хотел, уважаемые коллеги, есть еще.
Вы хотите, да?
Агеев А.П.: (неразб.) Одно замечание.
Кучерена А.Г.: Д, да, пожалуйста. Антон Петрович Агеев
Агеев А.П.: (неразб.)
Кучерена А.Г.: Да, пожалуйста.
Агеев А.П.: Я готов ответить на Ваш вопрос.
Кучерена А.Г.: Вопрос Екатерины Филипповны, да
Агеев А.П.: Екатерина Филипповна, это запротоколировано, в этой части я готов дать комментарий.
Кучерена А.Г.: Да, пожалуйста.
Агеев А.П.: Я вернулся с работу в половину восьмого, событие произошло во время моего присутствия на территории дома, ребенок был доставлен в 21:50 в травматологический пункт района Братеево.
Агеев А.П.: Травмпункты детские работают до 22.00 часов, ребенок
был доставлен с рваной раной подбородка с целью зашивания, ожог проявился уже позже, ожог не очень значительный, сейчас на мальчике уже ничего нет. Поскольку травмпункты работают до 10 часов, была вызвана скорая помощь, дальнейшее все в материалах следствия, эти делали, значит.
Кучерена А.Г.: Понятно.
Альтшулер Б.Л.: Можно вопрос?
Кучерена А.Г.: Пожалуйста.
Альтшулер Б.Л.: (неразб.) вот я как член Комиссии по (неразб.).
Кучерена А.Г.: Включите микрофон.

Кучерена А.Г.: Добрый день, уважаемые участники сегодняшнего мероприятия. Пожалуйста, рассаживайтесь, фамилии на столе указаны. Алексей Алексеевич, присаживайтесь.
Уважаемые члены Общественной палаты России, уважаемые коллеги, уважаемые приглашенные, я не буду зачитывать сейчас весь список, кто сегодня приглашен на сегодняшнее мероприятие, этот список существует, если кому-то интересно, я думаю, что можно его получить и посмотреть. Тема сегодняшнего нашего экстренного заседания, она очень непростая, она очень сложная. Я перед тем, как прийти на это заседание, где-то минут сорок общался с Антоном Петровичев Агеевым, отцом Глеба и Полины, и я бы хотел с Вами посоветоваться. Значит, у Антона Петровича есть следующее предложение: он сейчас в открытой части не будет комментировать ситуацию, он предложил прокомментировать ситуацию в закрытой части. Я извиняюсь перед журналистами, поскольку есть вопросы деликатные, которые мы с точки зрения закона должны обсудить в закрытой части с представителями органов опеки, представителями Прокураторы и правоохранительных органов. Поэтому я предлагаю следующим образом выстроить наше сегодняшнее обсуждение: мы начнем обсуждать эту тему предельно аккуратно, потому что меня в данном случае еще, конечно, крайне волнует вопрос, как в дальнейшем органы дознания и прокуратура будут вести это дело. Нам бы не хотелось сейчас, в том числе и с помощью площадки Общественной палаты, каким-то образом влиять на объективное расследование той ситуации, в которой оказалась семья Агеевых и их дети. Поэтому, давайте мы, наверное, таким образом поступим в открытой части, подчеркиваю, органы опеки, Прокуратура и правоохранительные органы, в открытой части, что вы считаете нужным, мы здесь обсуждаем, что касается закона - мы здесь не обсуждаем, да, те вопросы, которые у нас предусмотрены в семейном Кодексе. Договорились? Нет других предложений? Я с Вами советуюсь. Нет? Да? Так, тогда, вот, я бы хотел слово предоставить, у нас Министерство образования Московской области, кто представлен? Котова Александра Ивановна, да? Пока не пришла, хотя подтвердила, что будет. Кто у нас от Московской области есть? Тропина есть, Людмила Ивановна? Людмила Ивановна, пожалуйста, Вы, поскольку Вы являетесь Председателем Комиссии по делам несовершеннолетних Московской области, нам бы хотелось, чтобы Вы нам вкратце рассказали ситуацию. Пожалуйста. Отключите микрофон.
Тропина Л.И.: Вы знаете, на самом деле, я, правда, считаю не очень корректным в отсутствии опеки….
Кучерена А.Г.: Ну, мы не будем ее ждать, это мы дальше разберемся, почему опека не явилась.
Тропина Л.И.: Сейчас подойдут. Комиссии по делам несовершеннолетних и защиты прав при Губернаторе Московской области эта информация стала известна через несколько дней после того, что произошло, значит, и поскольку здесь вопрос очень деликатный, касающийся органов опеки и попечительства, и мы знаем, да….
Кучерена А.Г.: Вы только в той части, насколько вот при таких обстоятельствах можно сохранить достоинство семьи, насколько можно защитить ребенка, который, по мнению правоохранительных органов, подвергался (ну, пока, по мнению, у нас нет никаких доказательств), мог подвергаться тем или иным избиениям, в этой части, да. Потому что Вы все-таки курируете этот вопрос, насколько я понимаю.
Тропина Л.И.: Я координирую вопросы…
Кучерена А.Г.: Да, да, пожалуйста.
Тропина Л.И.: …защиты прав несовершеннолетних. Ну, я полагаю, в данном случае, безусловно, дети должны быть изъяты, и должна быть установлена истина по делу, потому что дело-то возбуждено по факту, а не в отношении этих конкретных людей. Вот, поэтому, ну, я в курсе всех событий, которые происходили, но, я, к сожалению, не все могу произносить, это опять же в присутствии средств массовой информации.
Кучерена А.Г.: То, что возможно.
Тропина Л.И.: Вот, ну то, что возможно, и то, что известно.
Кучерена А.Г.: А скажите, а давайте, вот хронология интересует. Давайте, вот, я извиняюсь перед теми, кто не является юристом. Скажите, пожалуйста, вот, произошло событие, то или иное событие, особенно, когда речь идет о детях и возможных телесных повреждениях, требует иногда очень немедленного, экстренного вмешательства со стороны правоохранительных органов и тех органов, которые отвечают за это. Вот, скажите, как здесь по времени, как это все происходило?
Тропина Л.И.: Ну, здесь по времени, насколько мне известно, значит, информация поступила, и, соответственно, обязаны органы здравоохранения проинформировать органы внутренних дел. Но в силу того, что семья прописана в городе Москве, сначала проинформировали органы внутренних дел по улице, где они проживают, значит, и потом эта информация была передана в ГУВД Московской области. Ну, вы знаете, в данном случае здесь вот присутствует начальник дознания ГУВД Московской области, и эту часть, мне кажется, было бы верно прокомментировать все-таки первоисточнику.
Кучерена А.Г.: Ну, Вы считаете, что прошло много времени.
Тропина Л.И.: К сожалению, да.
Кучерена А.Г.: Сколько прошло суток?
Тропила Л.И.: Значит, прошло девять дней.
Кучерена А.Г.: Девять дней.
Тропина Л.И.: Да. И тот момент, что эксперт смотрел ребенка спустя более, чем неделю, конечно, ну, вызывает очень много вопросов.
Зыков О.В.: Какой именно эксперт его смотрел? Специалист в области насилия над детьми? Это кто, собственно, делал экспертизу?
Кучерена А.Г.: Какой специалист, какой квалификации?
Тропина Л.И.: Ну, эксперт, так сказать, которого по уголовному, по этому материалу, вот предоставило дознание.
Кучерена А.Г.: Хорошо, Людмила Ивановна, давайте тогда, я вот хочу предоставить слово Вячеславу Васильевичу Воронцову
Тропина Л.И.: Я думаю, что это будет более правильно.
Кучерена А.Г.: Заместителю начальника МОБ, начальнику управления организации дознания ГУВД Московской области. Пожалуйста, Вячеслав Васильевич.
Воронцов В.В.: Здравствуйте, коллеги. Значит, 21 марта прошло это сообщение, в 01.30 в дежурной части УВД по Ленинскому району было зарегистрировано. Сразу же была направлена следственно-оперативная группа, провела осмотр по адресу, которому фактически проживает семья Агеевых, после этого были доследственные материалы, срок рассмотрения был продлен до десяти суток согласно действующему законодательству, это у нас разрешается. И 27 числа отделом дознания УВД по Ленинскому муниципальному району было возбуждено уголовное дело 48774 по 116. часть первая, с согласия прокурора, как это предписывает нам уголовно-процессуальный Кодекс.
Кучерена А.Г.: Вячеслав Васильевич, я по ходу буду задавать вопросы. Вы сколько брали времени на проверку?
Воронцов В.В.: До десяти суток продлевали.
Кучерена А.Г.: То есть десять суток было, да?
Воронцов В.В.: Да, до десяти суток.
Кучерена А.Г.: Нет, нет, в Вашем случае, вот в этом конкретном случае.
Воронцов В.В.: У нас по УПК три и до десяти продлевали.

Кучерена А.Г.: Нет, нет, я знаю, вот конкретно применительно к этому.
Воронцов В.В.: Вот 21 зарегистрировано, 27 - возбуждено.
Кучерена А.Г.: 27 возбудили.
Воронцов В.В.: Совершенно правильно. 27 возбуждено, и сразу же начались все следственные действия, ну, я не буду говорить какие, проведены ряд следственных действий и в настоящее время проводятся. Допрошены, свидетельства, запросы, - все это в рамках уголовного дела, все эти следственные действия проводились. В том числе постоянно докладывалось и в Прокуратуру уголовное дело, на контроле находилось, лично я выезжал туда и все смотрел. Я вот в открытой части только это скажу.
Кучерена А.Г.: В открытой части понятно. Вот Вы как? Ну, хорошо, мы потом тогда обсудим, поскольку у нас Александра Ивановна Котова приехала. Александра Ивановна у нас является заместителем Министра образования Московской области. Александра Ивановна, пожалуйста, мы начали ровно, поскольку я понимаю, транспорт, сложно было доехать. Хотелось бы, Александра Ивановна, вот услышать в рамках открытой части, я просто Вам повторю, что у нас будет часть открытая и часть закрытая, вот в рамках открытой части с присутствием прессы нам бы хотелось услышать, что на самом деле произошло в семье Агеевых, Ваш комментарий. Пожалуйста.
Котова А.И.: Анатолий Григорьевич, по факту происшествия, случившегося с Глебом Агеевым, это мальчик из семьи москвичей, который временно проживает на территории области, в настоящее время, как уже тут коллеги говорили, заведено уголовное дело, идет следствие. Решением органов опеки и попечительства Ленинского района дети отобраны и помещены в лечебное учреждение, где по настоящий день и находятся.
Кучерена А.Г.: Скажите, пожалуйста, вот, что касается отобрания детей - это в порядке статьи 77 Семейного Кодекса, да?
Котова А.И.: Да.

Журналист (откуда неразборчиво): Павел Алексеевич, Вы нарисовали, честно говоря, пугающую картину, когда вламываются без суда, забирают детей

Астахов: Я нарисовал такую картину?

Ж: Да, да, да (далее неразборчиво). Вы собираетесь встречаться с противниками западных стандартов в этом отношении?

Астахов: Для того, чтобы вести диалог нужен предмет диалога. В данном случае я сказал свою позицию. Я за то, чтобы проблему обсудили со всех сторон. Сейчас просто нет смысла вести вот такой диалог обстоятельный, потому что в этом диалоге состоит та часть, которая за ювенальную юстицию свои аргументы приводит и та, которая против. Пускай. В любой дискуссии, так или иначе, рождается истина. Когда будут сняты все основные проблемы, как Вы сказали, начиная с того вы за или против, когда уже будут говорить о деталях о том, что надо, но не в такой форме или не надо совершенно, но вот можно отдельные элементы взять. Вот на этом этапе, на этой стадии, я готов включиться, пожалуйста. Свое отношения я сказал. Я за то, чтобы это обсуждалось, обсуждалось широко, со всеми деталями. Не за кликушество: «завтра конец света. Если придет ювенальная юстиция», а за то чтобы обсудить. Я не говорю о том, что завтра надо ввести ювенальную юстицию. Нет. Я практик. Я в суде вижу, как судьям тяжело. Нет специализированных судей. Начните с малого. Выделите в каждом суде, в каждом составе судью, который будет заниматься только этими делами. Пусть он поедет в академию правосудия (Геншоу? неразборчиво). Поучится, пройдет курсы. Поработает с психологами, педагогами, изучит эту тему. И мы будем знать, у нас в районе есть судья, который занимается этими делами, он прошел спецподготовку. Никакая не ювенальная юстиция. О чем Вы говорите? Вот чем пугают? Вот введут ювенальную юстицию. О! Детей могут забирать без всего, дети пойдут в суд. Простите, а кто им сегодня мешает это сделать? Все то же самое сегодня возможно. Только сегодня хуже. Сегодня пойдет в суд ребенок. Сегодня судья понятия ничего об этом не имеет, он просто хочет прославиться, например. Нет таких что ли? Мы знаем. У нас видеоблоги милиционеры устраивают, чтобы прогреметь на весь мир. Так и здесь. О! Пока Вы спорите, а я здесь возьму вот этого мальчика, рассмотрю. У меня полномочия кончаются, я сейчас здесь прославлюсь, уйду куда-нибудь в адвокатуру, правозащитником, не важно. Сделаю себе имя. Ради карьеры, ради красного словца. Вот хуже нет. Поэтому это и сегодня возможно. Поэтому давайте обсуждать. Я готов в диалог вступать. Вот только не когда будут стоять с плакатами против меня и бросать камнями. Ну что ж, если я заслуживаю этого, пожалуйста. Побейте меня.

Агентство социальной информации. Анна Минаева: Не разборчиво. Вопрос на тему международных договоров о взаимном признании судебных решений в делах, связанных с детьми.

Астахов: Вы знаете, в чем проблема. Хорошо, что Вы спросили. Проблема оказалась в следующем, внутри государства МИД РФ активно продвигает эту тему, это один из приоритетов работы дипломатов. Надо заключать договоры. Мы предлагаем, Франция отказывается. А потому что во Франции тоже целая система, которая работает. Французский такой сиротпром тоже существует. Тысячи, тысячи детей изымаются из благополучных семей, не только у Беленькой там отбирают или у Захаровой. Из благополучных семей отбираются дети. Работаю юристы, судьи, специалисты, психологи, целая индустрия. Зачем им договор заключать, чтобы признавать наши российские решения суда? Зачем какой-то маленькой, но гордой Швейцарии выполнять решения русского суда? Понимаете в чем дело? О чем мы договорились с Лавровым. Нужно, чтобы усилия дипломатов не оставались на таком вот уровне переписки - ну обратились, нам отказали. Надо ставить в неудобное положение эти страны, которые гордятся тем, что они по правам детей впереди планеты всей и по правам человека, но при этом не заключают договоры с другими странами, такими же равными партнерами. Чтобы знали об этом все. На всех международных форумах говорить: «Мы вам предлагали заключить договор. Почему вы не заключаете договор. Почему вы не выполняете Конвенцию?» если у нас есть Конвенция о правах ребенка, мы должны такие договоры заключать. Это неисполнение международных обязательств. Почему только Россию начинают обвинять в неисполнении международных обязательств, в том, что мы какие-то протоколы не ратифицировали. Другие страны поступают еще хуже, отказываются нам в заключении договора о правовой помощи. Какие мы партнеры, когда нам отказывают в протянутой руке. Вот в чем дело. Поэтому об этом надо говорить. Мы сейчас наступательную позицию занимаем. Всем будет легче. Прежде всего людям, которые попали в сложную ситуацию.

АСИ: Т.е нет договоров?

Астахов: Нет, они есть. Они заключаются с некоторыми странами. Работа идет, идет. Мы здесь сидим на пресс-конференции, а работа идет. Что-то подписывается, что-то ратифицируется, другие конвенции появляются. Другими способами действуют. Но с некоторыми – со Швейцарией, Францией – нет договоров. И не хотят.

Ведущий: По ходу пресс-конференции у меня возникло ряд уточняющих вопросов. Вы сказали, не будете вытирать сопли чиновникам. Хотелось бы уточнить определение четко полномочий омбудсмена детского. Поскольку, чтобы воздействовать на чиновников, необходим механизм реагирования. Астахов: Очень простой механизм. Поскольку я уполномоченный при президенте РФ, Дмитрий Анатольевич – высоко классный юрист, честно скажу. Поэтому он хорошо понимает все те механизмы, которые могут быть использованы, должны быть использованы для привлечения халатного чиновника к ответственности, если он не понимает функций, которые ему доверило государство или муниципальный орган власти. Поэтому у меня есть право вмешиваться в деятельность любого органа, еще раз говорю по указу. Указ – достаточно. Указ президента – это достаточное основанье для того, чтобы вмешиваться и докладывать президенту. Где не хватит моего убеждения, губернатор не сможет повлиять, ну президенту придется докладывать. Но я всех призываю все-таки к тому, чтобы не доводить до президента. У него много дел. Но детские вопросы, вопросы защиты детей – это приоритет. Именно поэтому мы сейчас активно занимается разработкой национального плана действий в защиту детей. К сожалению, последние десять лет у нас этим никто не занимался в стране. Но на это есть прямое поручение президента, личное указание его, которое мы выполняем. В ближайшее время будет создан план. Это стратегия, концепция действий государства по защите детей на пять лет. Которую мы должны выполнять просто в силу нашего отношения к детям, в ситуации в которой мы находимся и определенных международных обязательств.

Ведущий: Короткий вопрос еще. Считаете ли Вы необходимым как то на законодательном уровне оформить институт патроната? Астахов: Очень много дискуссий по этому поводу. Определенное понятие патроната введено, но, наверное, ни в том виде, в котором бы хотели очень многие специалисты, занимающие вопросами детей. Дискуссия жесточайшая идет. Она сейчас идет в поле государственной думы, как законодательного органа. Потому что понятие патроната требует более детального расшифровывания, объяснения. Этим надо заниматься. Мы будем этим заниматься. Патронат доказал свою действенность. Там много вопросов возникает. Какой это патронат - кровный, социальный и т.п. Есть много разных видов. И, помимо этого, много вопросов по контролю, как я сказал за патронатными семьями в том числе. Но это вопрос законодательный. Я как раз за то, чтобы дискуссия была тоже открытая по этому вопросу. Если есть эффективный опыт работы патроната, его нельзя вычеркивать, забывать. Его надо развивать

Ведущий: Кто и когда будет вносить такие поправки в Семейный кодекс в отношении родителей с детьми?

Астахов: На самом деле этим может как раз заняться Верховный суд. Потому что было бы логично, если бы состоялся пленум. После пленума вполне можно сделать вывод, какие поправки необходимы. Тут Верховный суд может выступить в данном случае с такой инициативой. Может президент попросить поправки. У нас, кстати, президент за последний год внес очень много поправок, в частности, в Уголовный Кодекс об этом, кстати, еще не знают многие люди, которые не готовы от своих намерений нарушать права детей и заниматься преступлениями в отношении детей. А там жесточайшие наказания введены. До двадцати лет лишения свободы уже введены наказания. Поэтому за последний год ответственность усилилась. Просто надо это активно рассказывать. Пропагандировать эти идеи. А над нами все время висит идея о том, что незнание закона не освобождает от ответственности, но все равно закон никто не читает. Именно поэтому. Здесь надо читать закон. Лишение права заниматься деятельностью, связанной с детьми, воспитанием, образованием, тоже пожизненно.

Записала Елена Самохвалова

ТС: Управляющая компания связывает … Астахов: Все понятно. Управляющей компании надо немножко разъяснить, что они глубоко не правы. Разъясняется это обычно судом. Возможно привлечение органов прокуратуры, органов опеки. Поэтому надо обратиться просто в суд и сказать зарегистрируйте сначала ребенка, а потом верните себе долги. Никак иначе. Это первый вопрос. Поэтому здесь надо действовать. А то задают вопрос – почему, почему. Прежде чем получить ответ, задайте правильно вопрос. Задайте его в том месте, где на него ответят. В суде. Место определено. Что касается социального сиротства. Есть проблема, глубочайшая. Связано опять с тем, что формы, скажем так, курирования, помощи, семьям с небольшим достатком и в которых есть эти проблемы, утеряны или не развиты. Вот те же Комиссии по делам несовершеннолетних там, где они активно действует. Вот все зависит от конкретного человека. Честный человек, активный – он действует. Ему совесть не позволяет спать и молчать, когда он видит это все безобразие. А есть равнодушные, есть толстокожие, у которых кожа утолщается по мере занимания определенной должности. С ними тяжело. Их значит надо пинать. Их надо подталкивать. Им надо задавать вопросы. Не давать им успокоится. Это вы журналисты должны их постоянно щипать, чтобы не нарастал жир, кожа не утолщалась. Что касается торговли беспризорниками. Вот Вы журналист. У Вас есть какая то папка «Вывозка детей»? Если есть, так давайте, будем разбираться. Вы представляете сколько служб этим должны заниматься? Федеральная пограничная служба. Каким образом, интересно, вывозят детей. Как их оформляют? Отправили на отдых сто человек, и никто не приехал? Это что? Как это происходит? Опять, откуда-то они взялись эти дети. Кто-то их должен где-то учитывать. Да, есть определенная категория, самая сложная – это подростки, 14-16 лет. Те, которых уже практически невозможно вернуть в семью, если они оказались на улице. Вот они вкусили этой уличной жизни. Все. Чтобы ты не сделал, бегут. Бегут из детских домов, бегут из семей, у кого есть семьи. Есть. Это небольшой процент. Но он есть. И, к сожалению, вот эта романтика уличной жизни, она существует. Это ложная романтика. И здесь опять вопрос. Журналисты, средства массовой информации давайте рассказывать на самом деле о тех проблемах, которые их ждут на улице. Они же все больные - венерические заболевания, тяжелейшие хронические заболевания, алкоголизм, наркомания. Они не живут долго на улице. Они обречены. У всех конец один. Не на орган, так… Что касается на органы, то давайте разбираться. Я очень много слышу все время вот эту тему: «на органы, на органы». Не так это просто на самом деле. И не все органы нужны. Я занимался медицинской темой отдельно как адвокат. Да это же очень сложно. Вообразить себе врачей-убийц или торговцев живым товаром, которые на органы продают, это очень сложно. Потом, извините меня, детские органы не подходят взрослому человеку. Поэтому здесь очень много мифов, мифотворчества. Если есть конкретный факты, то давайте ими заниматься.

Журналист (откуда неразборчиво): У нас конкретная история. Мы ей давно занимаемся. В Иркутске выпускаются дети-сироты, и они встают на очередь.

Астахов: Очень много с Иркутском почему-то вопросов возникает

Ж: Сейчас сирот на очереди 418. В год дают по четыре квартиры. Даже не квартиры, а комнаты в общежитии. Таким образом, ребенку нужно более ста лет ждать, чтобы получить свою квартиру. Закон не работает. Когда мы обращаемся в суд, суд выигрываем, то администрация говорит: «Вот у нас денег нет, вот у нас есть четыре квартиры, Максимум, что мы можем, это передвинуть его, допустим, на три пункта вверх. Все». Что делать в этой ситуации?

Астахов: Здесь возникает два вопроса. Тема крайне актуальна для всей страны. В Иркутске много вопросов. Это еще один из… Так думаю, что это одно из первых мест, куда я поеду. Только начну не с администрации, а с детских домов и вокзалов, посмотрю, как там обстоят дела с защитой детей. Из зала: Зря предупредили.

Астахов: А очень хорошо, предупрежден – значит вооружен. Пожалуйста, занимайтесь детьми. Вопрос очень хороший, потому что Вы сами сказали, вот Вы уже сколько времени этим занимаетесь? Здесь надо разбираться с администрацией. И надо выяснять. Все-таки у них нет денег или они строят жилье для своих работников, коммерческое жилье какое-то строится. Опять же вопрос системы. Есть система опробованная, очень эффективная, когда в любом строящемся доме закладывается определенный процент социального жилья. Если посмотреть на то строительство, которое у нас в последние годы существовало, если бы этот вопрос тогда был поставлен, у нас сейчас были бы все обеспечены. И дети получали бы квартиры. Вопрос не был так поставлен. Более того, это вопрос, который решается как раз субъектом. Я знаю, что, например, в Москве, в каждом доме обязательно есть доля города. Обязательно. Иначе подряда не получите. Надо отдавать городу что-то. Есть мировая практика, которая говорит, что либо долю отдавай, либо, если это какой-то супер-элитный дом, где не хотят видеть выпускников детского дома, то оплачивай свою квоту, которую ты должен был отдать городу, по коммерческим ценам. Отдай деньги. А мы на эти деньги построим социальное жилье. Все упирается вот в нехватку жилья. Я не верю, что нельзя найти жилье для выпускников детских домов, для нуждающихся. Можно при желании. И не сто лет. По сегодняшним стандартам, чтобы построить дом, нужен год. Запустить его - еще полгода.

Ж: С каждым годом очередь все увеличивается, увеличивается

Астахов: Естественно, естественно. Восьми тысячам детям сиротам предоставили жилье в 2008г, а еще двадцать стало на очередь. Мы так никогда не будем успевать. Если мы не будем развивать другие формы принятия детей в семью, если мы не будем развивать социальное жилье, его строительство, если мы не будем подталкивать местные власти, субъекты федерации к тому, чтобы они активнее строили, в том числе в первую очередь социальное жилье. Земли много, сегодня на Дальний Восток всех зовут. Берите бесплатно землю, заселяйте. Земли много в стране. Желающих строить мало. Просто честно давайте, не обманывайте людей. И стройте. Это же выгодно, чтобы город расширялся, строился. Нету своих таких бизнесменов – киньте клич. Вот хороший администратор, губернатор или мэр, давно бы озаботился этой темой. Сказал бы: «вот сколько девелоперов осталось сейчас без работы». Они же знают как это сделать. Они знают, где гайки подтянуть к болтам, все затянуть и построить. Правда? Было 2000 девелоперов осталось 120 в Москве. Приглашайте к себе в регион, пусть организовывают строительство. И сразу закладывайте своими местными законами, постановлениями это социальное жилье. Вот выход. Два-три года и все. Это рекомендации, которые надо давать всем. Я постараюсь с президентом это обсудить. Потому что это проблема.

Когда в России смешные наказания были - за развратные действия в отношении несовершеннолетних условные наказания давали. И гулял этот человек на наших глазах. Но если он один раз допустил, значит у него здесь что-то не в порядке. Да, он вменяем в отношении совершенного деяния. Но явно человек просто не здоровый. Если он один раз совершил, значит он и дальше совершит. 98% рецидивов. Это цифра не российская. Это общемировая цифра. Тот, кто встал на этот путь, кто уже родился или воспитан с таким пороком мышления в такой форме проявлять свою любовь к детям, он не остановится никогда. Его ничто не остановит. Поэтому здесь ужесточения наказания, как одна из мер, одна из мер, потому что я понимаю, что нельзя все решить запретами, ограничениями, наказаниями. Но есть дополнительные наказания, которые должны применяться. Не должен такой человек, если он признан виновным, осужден, приговор суда вступил в законную силу, допускаться к детям. Вообще, никогда в жизни. Никогда. Закрыть эту дорогу к детям. Сам себя поставил вне закона. Поэтому и мы должны ставить вне закона. Я вообще считаю, что к такой работе по пропаганде, пропаганда нужна, я не случайно сказал такое слово, пропаганда нужна, активных действий населения по защите наших детей от преступных посягательств, надо, прежде всего, привлекать знаете кого? Жертв таких посягательств. Родственников, близких людей, тех, кто пострадал от такого насилия. Потому что эти люди на себе испытали эту тяжесть, горе совершенного против их ребенка, против их близкого человека подобного преступления. Пускай этой работой занимаются. Это как раз будет определенная форма декомпенсации. Это будет их победа, их вклад в общественную деятельность по защите детей от таких форм насилия. Дальше последующий контроль, после исполнения наказания. Он всегда должен находиться под контролем. Заставьте сегодня участкового милиционера контролировать семьи или вот таких людей. Да не будет он этим заниматься, участковый милиционер. Он разучился это делать. Он ходит, проверяет регистрацию, потому что это выгоднее. Не буду уточнять почему. Все взрослые люди, понимают. Участковый милиционер, они сегодня есть в каждом микрорайоне, за день вполне может обойти 100 семей. Помните советские времена? «Здравствуйте, я Ваш участковый лейтенант Пуговкин.» Приходил, и Вы знали его. Почему этого нет? Боятся. Начинаешь говорить с милиционерами: «А вот, они все говорят конституция, неприкосновенность жилищи». Простите, у вас есть свой учет. Не пустили Вас в семью - поставили галочку «не пускают в эту семью». Органы опеки туда подключите, если вы знаете, что там есть дети, а вас не пускают. Почему не пускают. Надо заниматься этими вопросами. За вами государство стоит, которое гарантирует защиту материнства и детства. Почему у Вас такое отношение? Если надел пагоны, если ты получил эту должность – отвечай тем пожеланиям, а точнее указаниям, которые тебе дает государство. Здесь опять возвращаемся к вопросу о халатности. Я считаю, что статью о халатности никто не отменял, её надо активно применять. Я много могу и долго говорить. Хотел бы начинать действовать, потому что нет времени. В ближайшее время визит сейчас в Америку, поскольку необходимо ехать в рамках действия комиссии Медведев-Обама, приглашают нас американцы. И один из самых главных вопросов, которые они выносят на повестку дня, защита прав детей. После возвращения из Америки я начну работать с регионами. Потому что Москва более или менее все благополучно. Есть свои вопросы в Москве – и предоставление жилья, как и в других регионах, выпускникам детских домов, сиротам, многодетным семьям. Я недавно читал доклад правительства Москвы о том, что очередь откладывается из-за кризиса. Посмотрите сколько недостроенных домов стоит. Неужели нельзя другую форму придумать? Неужели нельзя как в других государствах сделать - выкупать это недостроенное жилье? Что может сделать администрация города или региона или федеральная власть - выкупать недостроенное жилье. Потому что у нас все девелоперы поразорялись, застройщики поразорялись. Они же за маленькие деньги продадут. Выкупать, достраивать, отдавать людям, как социальное жилье. Жилья много строят.

Ведущий: Давайте к Вопросам перейдем.

Астахов: Давайте.

Журналист (кто неразборчиво): Вот Вы говорили о контроле органов опеки. Периодически мы читаем, что в разных регионах вопреки статье 31 закона «Об опеке и попечительстве» приемным семьям выкручивают руки и заставляют переоформлять договора. Заставляют заново собирать весь пакет документов. Угрожая отнять детей. Это положение закона было внесено по личной инициативе президента Медведева. Теперь клерки уровнем ниже районного у нас поправляют президента. Прокомментируйте, пожалуйста.

Астахов: Я не согласен с Вашим утверждением, что клерки ниже районного поправляют президента. Если такое положение внесено, если требуется подобная перерегистрация, то к этому нужно относиться терпимо. Что времени не хватает?

Журналист: Эти договора по положению в законе сохраняют свою силу. Все договора, заключенные до 01.09.2008(?) года.

Астахов: Значит, если есть такой произвол, отвечаю всем приемным семьям, которые страдают от него, обращайтесь в суд. С жалобой, не с иском, а с жалобой. Это называется жалоба, потому что это рассматривается в особом порядке. С жалобой на действия, в данном случае неправомерные, муниципальных органов, муниципальной власти. Вот и все. И в судебном заседании создавайте подобные прецеденты. Привлекайте к ответственности. У нас есть закон об обжаловании неправомерных действий/бездействия органов государственной власти, муниципальной власти. Надо его исполнять.

Журнал «Домашний ребенок», Елена Самохвалова (ДР): Вот Вы часто упоминаете западный, в частности, американский опыт и с Ваших слов, цитиру…

Астахов: Я американский опыт поминаю не часто.

ДР: Ну поминаете, и сегодня тоже об этом звучало. Что там есть инспектор, который может войти в любую квартиру, в любое время суток и забрать ребенка без всяких объяснений. Насколько Вы считаете это правильным, и считаете ли Вы, что хорошо бы и у нас так было

Астахов: ну не без всяких объяснений

ДР: но я процитировала

Астахов: Ну я может с горяча сказал, что без всяких объяснений. Конечно, объяснения последуют, но потом они последуют. У нас нет такого правила, у нас нет такого опыта, у нас нет такой законной возможности, нет такого государственного органа. Естественно забирать ребенка без объяснений надо, когда некому объяснять. Когда не вменяемые родители, родные или приемные. Что это редко бывает? Пьяные в дрободан валяются и думают о ребенке в последнюю очередь. А ребенок сидит в рваной маячке. Есть такие случаи. Что тут объяснять и кому? Как объяснять? Забирать, но по решению суда. Забирать, изымать, определять. Дальше?

ДР: Просто у нас такая проблема, что порядка десяти обращений только в наш журнал поступило о том, что опека неправомерно забирает детей, в тех случаях, когда недолжно было этого быть

Астахов: А почему они в журнал обращаются?

ДР: Они в разные органы обращаются, в том числе в журнал

Астахов: Хорошо, у нас государственные органы, в том числе правоохранительные, судебные органы не должны находится в вакууме. Знаете такую норму. Журналисты должны принимать участие, давайте освещать. Скажите, что родители сделали по этому поводу?

ДР: Подают в суд. Например, у Вороновых сегодня суд. По тому поводу, что опека под надуманным предлогом отобрала трех приемных детей.

Астахов: Это где?

ДР: В Белгороде. И судя по всему, суд не признает, не вернет им детей, потому как он сейчас идет.

Астахов: Я же не могу собой подменять работу государства, правда? Если неправомерно давайте разберемся с этим вопросом, посмотрим, почему и как они изымали

Ведущий: Хочу уточнить по ходу пресс конференции. Вы считаете необходимым учредить своих представителей в учебных заведениях. Вы имеете ввиду в школах?

Астахов: У нас учебных заведений много различных. У нас есть учебные заведения специализированные, детские школы-интернаты и т.д. Во всех образовательных учреждениях, где обучаются несовершеннолетние дети до 18 лет. далее неразборчиво Извините, я забыл очень важный момент сказать. Просто очень много направлений. Часа мало. Даже полчаса мне дали. Активно будем создавать общественный совет, чтобы любой вопрос был под вниманием общества, под контролем гражданского общества находится. Общественные советы при образовательных учреждениях, общественные советы при уполномоченных. Мало того, мы уже сейчас с Общественной платой РФ проговорили возможность создания детской общественной палаты. Я думаю, что если эта инициатива будет поддержана, то мы достаточно быстро сможем себе позволить создать детскую общественную палату. Почему это необходимо? Помимо гражданского контроля, который должно общество осуществлять за деятельностью всех органов, так или иначе занимающихся детьми, надо еще смотреть на проблему глазами ребенка. Вот я сказал, что трудно ребенка, находящегося в психотравмирующей ситуации говорить правду. Но когда он только начинает над собой испытывать насилие, давление, психологическое, физическое он может рассказать. Между собой дети рассказывают, они делятся. Поэтому надо дать им возможность, создать диалоговые площадки, для того, чтобы их услышали. Сядьте на корточки и сутки походит так. Известный прием психологов. Посмотрите на мир снизу вверх. Сразу все поймете как ребенку тяжело в этой жизни. Поэтому глазами ребенка на проблемы ребенка можно взглянуть только тогда, когда будет создана соответствующая диалоговая площадка.

Фамилия неразборчиво. Радио Свободы (РС): Астахов: Вы меня пытали. Кто-то из Ваших коллег. Мне понравилось, как вы строите свои вопросы исходя из другого средства массовой информации. Мне кажется это не совсем профессионально. Вы же представляете Радио Свободы, ну давайте сами составляйте свой вопрос. А то «вот такая газета написала то-то, то-то и то-то». Извините. РС: Вопрос у меня такой. Как Вы справедливо сказали, проблемы решает суд, Российский. Как мы знаем, он их не всегда решает. И, что может сделать в такой ситуации уполномоченный. Вот пример, который звучал. Суд решил одним образом, а родители и, возможно, часть общественности с этим решением не согласны.

Астахов: Давайте сразу отвечаю. Помимо непосредственного участия уполномоченного, уже де-факто так сложилось, и меня поддержал председатель верховного суда, уполномоченный должен участвовать в судебных процессах, когда это необходимо. Но, опять же, не во всех, потому что, если родители скажут: «мы не хотим», то мы не имеем права. Имеем право однозначно. Хотя это требует внесения уточнений в существующие процессуальные кодексы. Действительно требуют уточнения. Причем законодательного. Процессуальные кодексы определяют состав участников судебного процесса. Уполномоченного там нет пока. Но уже по сложившейся практике суды привлекают в качестве третьих лиц представителей уполномоченного. Участвовать надо. Вот и все.

Телеканал Столица (ТС): Не только для России, Москвы, в частности, актуальна проблема социального сиротства. Дети – сироты при живых родителей. Тут такая страшная тема как торговля детьми, когда беспризорников вывозят за границу. И что там происходит … продажа на органы. Вот здесь есть какой-то контроль? Какие-то результаты? И работает ли кто-нибудь в Россия над ратификацией каких-то международных документов? И еще одна конкретная ситуация – мальчик, 8 месяцев, не прописывают по месту жительства матери. И мать не может получить детское пособие. Как быть?

Астахов: Почему не прописывают то?

ТС: Ссылаются на долги. Они живет в общежитии, которое было раньше ведомственное, а сейчас, соответственно…

Астахов: Как связаны долги по ЖКХ и институт регистрации?

Тем не менее, процедура есть, она существует, она известна. И обсуждать, что важнее в этой ситуации: гарантированные Конституцией тайна и неприкосновенность личной и семейной жизни или жизнь, здоровье, интересы ребёнка – это просто кощунство. Очевидно, что если были такие факты, если говорило всё о том, что ребёнок там страдает, нужно было бегом бежать в суд и принимать это решение. Если перейти от судебного решения по данному вопросу, которое, к сожалению, не случилось, ребёнка потеряли, это наша общая вина, это наша общая боль и беда, я сам лично воспринимаю эту трагедию, я плакать не могу, у меня слёзы внутрь текут от того, что я вижу и слышу… вы знаете, я сейчас вспомнил, как Николай I как раз создавал третье жандармское управление и передал Бенкендорфу, который просил у него инструкции, платочек – вот твоя инструкция: вытирать слёзы вдов, сирот и всех страждущих. У меня нет платочка. Я 16 лет ходил как адвокат с платочком и вытирал слёзы и споли своим клиентам. Сегодня я не буду вытирать сопли. Я буду жёстко требовать с каждого. Если человек занимается не своим делом, когда он обличён функциями, полномочиями и не использует эти полномочия в интересах ребёнка, ему сопли никто вытирать не будет. Будем прощаться с такими людьми. Если тебе поручили заниматься защитой интересов ребёнка – занимайся. Вот здесь вот нельзя переборщить. Невозможно просто. Сегодня законодательство так устроено, что вот невозможно переборщить. Недоработать – да, все недорабатывают. С себя буду так же точно спрашивать. Поэтому говорить о том, как надо было спасать ребёнка, да, сейчас надо говорить и изучать этот вопрос. Основная задача уполномоченного по правам ребёнка, я сказал, - контролировать и надзирать. Для этого, вот сейчас, мы разрабатываем регламент, по которому должен будет действовать каждый уполномоченный, т.е. омбудсман. Регламент – тот, который давно опробован в мире, он существует. Уполномоченный разбирает любое дело, любой шаг, любую ситуацию до суда и вне суда, иногда параллельно с судом, когда уже идёт дело в суде. Он заводит своё собственное расследование, он возбуждает своё собственное дело и ведёт расследование. Это позволяет ему сегодня и закон, и указ. Потому что законы у нас есть в регионах, там уполномоченных выбирает законодательное собрание (неразборчиво). Даже по Указу Президента на моё личное усмотрение форма, в которой я веду это расследование. Поэтому я как юрист, как адвокат, как процессуалист (я судебный адвокат) понимаю, что должна быть чёткая инструкция, которая каждому объясняет, как надо поступить. Поступил сигнал, поступила жалоба – проверьте её, правда это или не правда, т.е. достоверность, относимость… Эту жалобу проверьте на приемлемость. Подлежит она рассмотрению, возбуждать ли дело, заводить ли собственное производство, вмешивайтесь в деятельность любого органа – это разрешает Указ Президента. Там чётко написано, чёрным по белому: в деятельность любого органа нашей страны может вмешаться уполномоченный. Да, он дал это в виде рекомендаций. Хорошо – будем настойчиво рекомендовать, исполняя Указ Президента. И вот потом уже, когда собственное расследование проведёте, вы получите результат. И сравните его: соответствует ли он тому результату, который получили органы опеки, органы соцзащиты, судебные органы, когда дела уже в суде слушаются. Сколько у нас сегодня дел, которые слушаются месяцами, а то и годами, и суд не может до конца вынести решение. Мы встречались пару дней назад с Вячеславом Михайловичем Лебедевым – Председателем Верховного Суда. Очень долго разговаривали. Очень хороший, откровенный разговор. Выяснили, что Пленум Верховного Суда в 1998 году был последний, который определял судебную практику и рекомендации давал судам по разрешению вопросов, связанных с воспитанием детей, когда распались браки, с раздельным воспитанием детей. Девяносто восьмой год! Сегодня уже 12 лет прошло. Тут же Вячеслав Михайлович дал поручение своему заместителю посмотреть, насколько накопилось вопросов по этому поводу, какова практика, и вынести уже в этом году вопрос либо на рассмотрение отдельного пленума по этой ситуации либо на внесение дополнений в существующее решение пленума. Они нужны! Откройте сегодня Семейный Кодекс, что мы видим? – Равные права резюмируются у отца и у матери, и что это получается? - А то, что… кто первый схватил ребёнка, тот и в полном объёме осуществляет это равноправие. И когда второй родитель говорит: «Я тоже имею право», тот ему отвечает: «Извини, а я своё право реализовываю». Где граница, где порядок, кем он определяется? Естественно, судом. У нас сегодня суд выносит решение именем закона. Только суд имеет право принять такое решение. Что происходит на деле? Суд ссылается на что? На норму Семейного Кодекса, которая говорит, что вопросы эти суд должен изучать, обсуждать и принимать по ним решения только в том случае, когда отсутствует соглашение между родителями, причём, почему-то, об алиментах, а уже вопросы содержания, общения, местонахождения, проживания ребёнка – всё это второстепенное. Сегодня, когда расторгается брак в суде, необязательно одновременно рассматривать вопросы об алиментном содержании детей и жены, если это необходимо, необязательно рассматривать вопрос о месте проживания ребёнка, о порядке общения с ним, ну я уже не говорю об имуществе, которое вообще отдельно стоит, хотя это важный вопрос – раздел имущества. Это необязательно. И если вы такой иск не заявляете, то суд не будет рассматривать. Это должно стать автоматом. Это практика, которая используется уже многие десятки лет во всём мире. Расставляется так: есть ли несовершеннолетние дети? И не надо здесь лукавить, не надо закрывать глаза, как-будто нас это не касается: если родители не могут решить вопросы, не ставят перед судом такой вопрос, суд не будет вмешиваться… - ничего подобного! Автоматически должен этот вопрос рассматриваться. Как рассматривается этот вопрос? Кто у нас дает заключение с кем жить ребенку? Орган опеки. Я по своей адвокатской практике знаю недавно несколько случаев, когда орган опеки приносит на протяжении короткого периода времени, один и тот же орган опеки, один и тот же инспектор приносит два разных заключения. Одно в пользу супруги, матери, ребенка, второе – в пользу отца. Что происходит за этот период времени? Когда меняется отношение органов опеки к условиям проживания ребенка? Вот возникает вопрос, что происходит. То ли материальное положение специалиста резко улучшается за это время, то ли, действительно, мама или папа достигают таких высот в своем состоянии духовном, физическом, нравственном, материальном, что лучше, оказывается, ребенку находится там. Ребенок, дети не могут увидеться с матерью более семи месяцев. Рассказываю ситуацию Слуцкой, которая у всех на слуху. Почему органы опеки не ставят вопрос в судебном порядке, чтобы допустить мать увидеться с детьми? Почему суд молчит? Это вопросы конкретные, частные. Но они тоже не должны оставаться без нашего внимания. Поэтому частными вопросами уполномоченный тоже будет заниматься, но еще раз говорю, через собственное расследование. Потому что можно конечно разорваться на тысячу частей и ни сделать ни одного дела, никому не помочь. Поэтому здесь основная задача, конечно, надо заставлять работать тех, кто должен работать. Если органы опеки тормозят процесс – разбираться, менять, увольнять, расставаться нещадно. Еще одно направление. Очень важное. О котором нельзя ни говорить сегодня. Насилие над детьми. Насилие над детьми как находящимися без надзора, без присмотра, так и насилие над детьми, находящимися в семьях, даже благополучных, и в приемных семьях. Те делала, которые мы видели за прошлый год, только два назову – Гречушкиных и Агеевых, все знают, все видели, все слышали, знают даже судебное решение по этому вопросу. Как случилось, что ребенок, находящийся в приемной семье, оказался вне контроля органов соцзащиты, которые должны были контролировать приемную семью. Органы опеки должны были постоянно интересоваться этой семьей. Как так случилось? Почему сегодня привлекается к ответственности только приемная семья? А как же то огромное количество органов, которые должны были осуществлять свои распорядительные функции и контролировать. Это вопрос, который надо решать. И когда такое случается, то, я считаю, что на скамье подсудимых должны сидеть не только приемные родители, но и те, кто попустил, допустил совершение насилия в отношении ребенка. У нас, к сожалению, это я опять говорю, как юрист, статья «халатность» сегодня практически вообще не применяется нигде. То ли это стало нормой жизни уже, когда все поступают халатно, и у нас это уже не считает преступлением де-факто. Но де-юре это преступление, которое существует. Надо возбуждать уголовные дела. Надо не бояться обращаться к следственному комитету при прокуратуре, надо к милиции обращаться. Надо возбуждать подобные дела о халатности. Объяснить, что это такое, когда человек, обличенный функциями государственной власти исполнительной, муниципальной власти, не выполняет их. Вот это халатность. И это причиняет вред законным интересам граждан. В первую очередь детей. Надо заставить органы прокуратуры, органы милиции, судебные органы обратить внимание на практику рассмотрения таких дел. Не просто – вот виновный, есть фабула обвинения, вот приговор. Есть общее правило, суд должен изучить, как в исследовании, все обстоятельства совершения преступления. Это огромные полномочия выносить частные определения в отношении тех, кто не выполнил свою функцию по защите детей, по контролю за приемной семьей, допустил это насилие. Дальше. Практика работы по делам с преступлениями несовершеннолетних. Преступлений несовершеннолетних в 2006г 15178, в 2009г 13537. Да, есть снижение за три года. Тем не менее, 13,5 тыс. преступлений это тоже много. Вот здесь незаменимой, мне кажется, становится работа, так называемых, Комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав. Это опыт, который существует в нашей стране. Этому опыту почти 100 лет. Потому что первые комиссии появились после Октябрьской революции. Этот опыт нужно использовать. Я, например, с удивлением узнал, что эти комиссии сохранились, честно вам скажу. Я не знаю, кто-то из здесь присутствующих, кто не специализируется на этой теме, знает про эти комиссии? Оказывается мало того, что они существуют, есть еще правительственная комиссия, которая их возглавляет. Есть комиссии в некоторых регионах, которые очень эффективно работают. Настолько эффективно, например, в Чувашии, что ни только что рецидивов совершения преступлений почти нет, а преступлений практически единицы, потому что, когда профилактируют несовершеннолетних, когда разбираются в причинах, когда сидит не просто следователь. Ну что следователь, допросил, отправил очередного уголовника по конвейеру, все поставил галку, закрыто. А комиссия разбирается, там педагоги, психологи, органы соцзащиты, правоохранительный органы, представители администрации. Они разбираются, что можно сделать для этого ребенка. Вот какая позиция. Другая. Ни как его наказать, что он получит. А что можно для него сделать, чтобы спасти его. Поэтому вот в этой связи, учитывая опыт комиссии по делам несовершеннолетних, я всячески буду их поддерживать. Всячески. Это тот необходимый орган альтернативного разрешения ситуации, в которую попал подросток. Мы сегодня не говорим о ювенальной юстиции. Хотя идет спор. Но, тем не менее, дискуссию развернули просто колоссальную на ровном месте. Какое-то кликушество. Подписи собирают против ювенальной юстиции. Спроси людей, которые собирают подписи, что такое ювенальная юстиция. Они не ответят точно. Мало того. Я встречался с правозащитниками нашими. У которых, как известно, бывает свой взгляд и на действия государства, и на действия тех, кто должен заниматься защитой прав ребенка. И, конечно, я разговаривал вот с этими, кто собирает подписи против ювенальной юстиции. И когда разбираешься в деталях, на молекулярном уровне, об этих специализированных судах, в этих специальных формах привлечения несовершеннолетних к ответственности, они сами говорят – ну да в такой форме это действительно может быть. Ничего плохого в этом нет. Но если дискуссия возникла, я скажу – хорошо, давайте сейчас не будем торопиться. Давайте. Накричимся вдоволь. Вот кричали по поводу ИНН там ходили, штрих-коды. Все, конец света завтра наступит. Он будет введен, и все проваляться в тартарары. Ничего не произошло. Так и здесь. Давайте возьмем лучший опыт. Не плодить Павликов Морозовых, как уже звучали обвинения. Павликов Морозовых наплодили давно, при советской власти. Поэтому здесь другая ситуация. А создать орган, пусть это будет не ювенальный суд, пусть это будут специализированные судьи. Мы говорили с Лебедевым, он абсолютно согласен с тем, что надо судей профессионалов по этим вопросам воспитывать, обучать, готовить. А сегодня судья что, сегодня он слушает дело о заливе квартиры, завтра о защите чести и достоинства, послезавтра о ДТП, а после-после завтра о ребенке, который совершил правонарушение какое-то, или развод с определением места жительства ребенка. Т.е. вот эта многостаночность она и порождает как раз и невнимательность. А вопросы защиты детства и детей требуют прежде всего внимания к деталям. Как ребенок говорит, что ребенок говорит, что он чувствует. Вот вы представьте себе, все были детьми. Ребенка заставить сказать правду, когда он попал в сложную ситуацию, крайне трудно. Естественная защита ребенка – это соврать. Он замыкается и соврет. Причем он соврать может как в ту, так и в другую сторону. Он может оговорить невиновного, и, наоборот, оправдывать виновного. Здесь работа психологов должна вестись. Где они у нас в количестве, которое должно быть. Где у нас специалисты, которые должны быть в каждом образовательном учреждении? Если есть, значит они недостаточно работают. Если ты психолог, так ты работай с утра до вечера, хотя бы как тебе законодательство трудовое предписывает с 9 до 18. Поэтому здесь любых усилий будет мало. Всегда будет мало. Всегда будет детская преступность. Всегда будет насилие. Но с насилием надо бороться. Заканчивая тему насилия. Совет Европы заслушивает доклад. Буквально неделю назад. Специального уполномоченного, который изучал вопросы насилия по отношению к женщинам и детям. Вывод Совета Европы – необходимо усиливать наказания за насилие в отношении детей. То есть Европа, на которую у нас очень часто показывают и говорят, вот, дескать, либеральная система права, наказания только смягчаются, другие формы и так далее, сегодня говорит – усиливать наказания, усиливать, ужесточать, другого пути нет по борьбе с педофилами, маньяками, теми, кто преследует наших детей. Если мы не будем следовать этой тенденции, что с нами произойдет? Уже это произошло в некоторый момент времени.

Тем не менее, процедура есть, она существует, она известна. И обсуждать, что важнее в этой ситуации: гарантированные Конституцией тайна и неприкосновенность личной и семейной жизни или жизнь, здоровье, интересы ребёнка – это просто кощунство. Очевидно, что если были такие факты, если говорило всё о том, что ребёнок там страдает, нужно было бегом бежать в суд и принимать это решение. Если перейти от судебного решения по данному вопросу, которое, к сожалению, не случилось, ребёнка потеряли, это наша общая вина, это наша общая боль и беда, я сам лично воспринимаю эту трагедию, я плакать не могу, у меня слёзы внутрь текут от того, что я вижу и слышу… вы знаете, я сейчас вспомнил, как Николай I как раз создавал третье жандармское управление и передал Бенкендорфу, который просил у него инструкции, платочек – вот твоя инструкция: вытирать слёзы вдов, сирот и всех страждущих. У меня нет платочка. Я 16 лет ходил как адвокат с платочком и вытирал слёзы и споли своим клиентам. Сегодня я не буду вытирать сопли. Я буду жёстко требовать с каждого. Если человек занимается не своим делом, когда он обличён функциями, полномочиями и не использует эти полномочия в интересах ребёнка, ему сопли никто вытирать не будет. Будем прощаться с такими людьми. Если тебе поручили заниматься защитой интересов ребёнка – занимайся. Вот здесь вот нельзя переборщить. Невозможно просто. Сегодня законодательство так устроено, что вот невозможно переборщить. Недоработать – да, все недорабатывают. С себя буду так же точно спрашивать. Поэтому говорить о том, как надо было спасать ребёнка, да, сейчас надо говорить и изучать этот вопрос. Основная задача уполномоченного по правам ребёнка, я сказал, - контролировать и надзирать. Для этого, вот сейчас, мы разрабатываем регламент, по которому должен будет действовать каждый уполномоченный, т.е. омбудсман. Регламент – тот, который давно опробован в мире, он существует. Уполномоченный разбирает любое дело, любой шаг, любую ситуацию до суда и вне суда, иногда параллельно с судом, когда уже идёт дело в суде. Он заводит своё собственное расследование, он возбуждает своё собственное дело и ведёт расследование. Это позволяет ему сегодня и закон, и указ. Потому что законы у нас есть в регионах, там уполномоченных выбирает законодательное собрание (неразборчиво). Даже по Указу Президента на моё личное усмотрение форма, в которой я веду это расследование. Поэтому я как юрист, как адвокат, как процессуалист (я судебный адвокат) понимаю, что должна быть чёткая инструкция, которая каждому объясняет, как надо поступить. Поступил сигнал, поступила жалоба – проверьте её, правда это или не правда, т.е. достоверность, относимость… Эту жалобу проверьте на приемлемость. Подлежит она рассмотрению, возбуждать ли дело, заводить ли собственное производство, вмешивайтесь в деятельность любого органа – это разрешает Указ Президента. Там чётко написано, чёрным по белому: в деятельность любого органа нашей страны может вмешаться уполномоченный. Да, он дал это в виде рекомендаций. Хорошо – будем настойчиво рекомендовать, исполняя Указ Президента. И вот потом уже, когда собственное расследование проведёте, вы получите результат. И сравните его: соответствует ли он тому результату, который получили органы опеки, органы соцзащиты, судебные органы, когда дела уже в суде слушаются. Сколько у нас сегодня дел, которые слушаются месяцами, а то и годами, и суд не может до конца вынести решение. Мы встречались пару дней назад с Вячеславом Михайловичем Лебедевым – Председателем Верховного Суда. Очень долго разговаривали. Очень хороший, откровенный разговор. Выяснили, что Пленум Верховного Суда в 1998 году был последний, который определял судебную практику и рекомендации давал судам по разрешению вопросов, связанных с воспитанием детей, когда распались браки, с раздельным воспитанием детей. Девяносто восьмой год! Сегодня уже 12 лет прошло. Тут же Вячеслав Михайлович дал поручение своему заместителю посмотреть, насколько накопилось вопросов по этому поводу, какова практика, и вынести уже в этом году вопрос либо на рассмотрение отдельного пленума по этой ситуации либо на внесение дополнений в существующее решение пленума. Они нужны! Откройте сегодня Семейный Кодекс, что мы видим? – Равные права резюмируются у отца и у матери, и что это получается? - А то, что… кто первый схватил ребёнка, тот и в полном объёме осуществляет это равноправие. И когда второй родитель говорит: «Я тоже имею право», тот ему отвечает: «Извини, а я своё право реализовываю». Где граница, где порядок, кем он определяется? Естественно, судом. У нас сегодня суд выносит решение именем закона. Только суд имеет право принять такое решение. Что происходит на деле? Суд ссылается на что? На норму Семейного Кодекса, которая говорит, что вопросы эти суд должен изучать, обсуждать и принимать по ним решения только в том случае, когда отсутствует соглашение между родителями, причём, почему-то, об алиментах, а уже вопросы содержания, общения, местонахождения, проживания ребёнка – всё это второстепенное. Сегодня, когда расторгается брак в суде, необязательно одновременно рассматривать вопросы об алиментном содержании детей и жены, если это необходимо, необязательно рассматривать вопрос о месте проживания ребёнка, о порядке общения с ним, ну я уже не говорю об имуществе, которое вообще отдельно стоит, хотя это важный вопрос – раздел имущества. Это необязательно. И если вы такой иск не заявляете, то суд не будет рассматривать. Это должно стать автоматом. Это практика, которая используется уже многие десятки лет во всём мире. Расставляется так: есть ли несовершеннолетние дети? И не надо здесь лукавить, не надо закрывать глаза, как-будто нас это не касается: если родители не могут решить вопросы, не ставят перед судом такой вопрос, суд не будет вмешиваться… - ничего подобного! Автоматически должен этот вопрос рассматриваться. Как рассматривается этот вопрос? Кто у нас дает заключение с кем жить ребенку? Орган опеки. Я по своей адвокатской практике знаю недавно несколько случаев, когда орган опеки приносит на протяжении короткого периода времени, один и тот же орган опеки, один и тот же инспектор приносит два разных заключения. Одно в пользу супруги, матери, ребенка, второе – в пользу отца. Что происходит за этот период времени? Когда меняется отношение органов опеки к условиям проживания ребенка? Вот возникает вопрос, что происходит. То ли материальное положение специалиста резко улучшается за это время, то ли, действительно, мама или папа достигают таких высот в своем состоянии духовном, физическом, нравственном, материальном, что лучше, оказывается, ребенку находится там. Ребенок, дети не могут увидеться с матерью более семи месяцев. Рассказываю ситуацию Слуцкой, которая у всех на слуху. Почему органы опеки не ставят вопрос в судебном порядке, чтобы допустить мать увидеться с детьми? Почему суд молчит? Это вопросы конкретные, частные. Но они тоже не должны оставаться без нашего внимания. Поэтому частными вопросами уполномоченный тоже будет заниматься, но еще раз говорю, через собственное расследование. Потому что можно конечно разорваться на тысячу частей и ни сделать ни одного дела, никому не помочь. Поэтому здесь основная задача, конечно, надо заставлять работать тех, кто должен работать. Если органы опеки тормозят процесс – разбираться, менять, увольнять, расставаться нещадно. Еще одно направление. Очень важное. О котором нельзя ни говорить сегодня. Насилие над детьми. Насилие над детьми как находящимися без надзора, без присмотра, так и насилие над детьми, находящимися в семьях, даже благополучных, и в приемных семьях. Те делала, которые мы видели за прошлый год, только два назову – Гречушкиных и Агеевых, все знают, все видели, все слышали, знают даже судебное решение по этому вопросу. Как случилось, что ребенок, находящийся в приемной семье, оказался вне контроля органов соцзащиты, которые должны были контролировать приемную семью. Органы опеки должны были постоянно интересоваться этой семьей. Как так случилось? Почему сегодня привлекается к ответственности только приемная семья? А как же то огромное количество органов, которые должны были осуществлять свои распорядительные функции и контролировать. Это вопрос, который надо решать. И когда такое случается, то, я считаю, что на скамье подсудимых должны сидеть не только приемные родители, но и те, кто попустил, допустил совершение насилия в отношении ребенка. У нас, к сожалению, это я опять говорю, как юрист, статья «халатность» сегодня практически вообще не применяется нигде. То ли это стало нормой жизни уже, когда все поступают халатно, и у нас это уже не считает преступлением де-факто. Но де-юре это преступление, которое существует. Надо возбуждать уголовные дела. Надо не бояться обращаться к следственному комитету при прокуратуре, надо к милиции обращаться. Надо возбуждать подобные дела о халатности. Объяснить, что это такое, когда человек, обличенный функциями государственной власти исполнительной, муниципальной власти, не выполняет их. Вот это халатность. И это причиняет вред законным интересам граждан. В первую очередь детей. Надо заставить органы прокуратуры, органы милиции, судебные органы обратить внимание на практику рассмотрения таких дел. Не просто – вот виновный, есть фабула обвинения, вот приговор. Есть общее правило, суд должен изучить, как в исследовании, все обстоятельства совершения преступления. Это огромные полномочия выносить частные определения в отношении тех, кто не выполнил свою функцию по защите детей, по контролю за приемной семьей, допустил это насилие. Дальше. Практика работы по делам с преступлениями несовершеннолетних. Преступлений несовершеннолетних в 2006г 15178, в 2009г 13537. Да, есть снижение за три года. Тем не менее, 13,5 тыс. преступлений это тоже много. Вот здесь незаменимой, мне кажется, становится работа, так называемых, Комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав. Это опыт, который существует в нашей стране. Этому опыту почти 100 лет. Потому что первые комиссии появились после Октябрьской революции. Этот опыт нужно использовать. Я, например, с удивлением узнал, что эти комиссии сохранились, честно вам скажу. Я не знаю, кто-то из здесь присутствующих, кто не специализируется на этой теме, знает про эти комиссии? Оказывается мало того, что они существуют, есть еще правительственная комиссия, которая их возглавляет. Есть комиссии в некоторых регионах, которые очень эффективно работают. Настолько эффективно, например, в Чувашии, что ни только что рецидивов совершения преступлений почти нет, а преступлений практически единицы, потому что, когда профилактируют несовершеннолетних, когда разбираются в причинах, когда сидит не просто следователь. Ну что следователь, допросил, отправил очередного уголовника по конвейеру, все поставил галку, закрыто. А комиссия разбирается, там педагоги, психологи, органы соцзащиты, правоохранительный органы, представители администрации. Они разбираются, что можно сделать для этого ребенка. Вот какая позиция. Другая. Ни как его наказать, что он получит. А что можно для него сделать, чтобы спасти его. Поэтому вот в этой связи, учитывая опыт комиссии по делам несовершеннолетних, я всячески буду их поддерживать. Всячески. Это тот необходимый орган альтернативного разрешения ситуации, в которую попал подросток. подробнее…

Ведущий: Представляю вам уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребёнка Павла Алексеевича Астахова, известного адвоката, можно сказать, на первой такой публичной встрече журналистов. В дальнейшем эту приставку нам придётся убрать, поскольку Павел Алексеевич приостанавливает свою адвокатскую деятельность. Тема пресс-конференции понятна: о тех проблемах, с которыми придётся, наверное, столкнуться, Павлу Алексеевичу. Надеюсь, мы здесь выставим оценку того, что есть на сегодняшний день и как вам видится эта система защиты детей, защиты детства в перспективе. Время работы нашей в пределах часа. Просьба отключить мобильные телефоны, когда будете задавать вопросы – представляться. Первое слово – П.А. Астахову.

Астахов: Спасибо за возможность поговорить с прессой. Это не первая, на самом деле, встреча моя с журналистами и точно не последняя в этом качестве, потому что сегодня, фактически, установочное совещание с журналистами, я бы так его назвал. Потому что я привык с журналистам работать как с коллегами. Долгое время мы действительно находимся в диалоге, и в мою бытность работы в Общественной Палате, которую, к сожалению, мне тоже пришлось покинуть, несмотря на то, что сейчас я в её состав вошёл. Тем не менее, в Общественной Палате мы оставили центр защиты журналистов, который продолжают там работать. Поэтому обращайтесь, если что. Есть такой центр, созданный в прошлом году. Но вот теперь новое открывается поле, хотя, конечно, поле известное, поле проблемное – защита детей. Тем не менее, я вступил в должность Уполномоченного при Президенте по правам детей РФ и уже начал работать в этом статусе. Вы знаете, когда я пришёл первый день на работу, посмотрел, окунулся в эту атмосферу, посмотрел материалы, которые уже есть, потому что должность существует, хотя и недавно, всего 4 месяца, но всё-таки работа велась. Есть регион, в котором, на самом деле, даже с 1998 года существует уполномоченный по правам ребёнка, несмотря на то, что официальный статус ещё не был закреплён в федеральном масштабе. И я увидел следующее: что на самом деле (ну, я не буду говорить про проблемы, которые существуют – все мы их знаем, вы особенно – коллеги-журналисты – каждый день сталкиваетесь с новостями, которые иногда просто не дают потом спокойно спать. Жить не дают спокойно! – то, что происходит с нашими детьми)… Я о другом. Я обратил внимание на то, сколько организаций, органов – государственных, общественных, муниципальных – занимается защитой детей. Вот кого ни возьми – оказывается, все занимаются защитой детей. По разным подсчётам, у меня есть такая цифра, 14 государственных только органов, которые занимаются, и муниципальных. Почему же в таком состоянии у нас на самом деле права ребёнка, почему у нас в таком состоянии защита детей находится?.. За всё это время при таком количестве людей, которые занимаются этим вопросом, и, надо сказать, многие из них действительно занимаются, честно отдавая всю свою жизнь, всю свою квалификацию, свой профессионализм этому делу, тем не менее, отсутствует чёткая слаженная система. Вот смотрите, всё очень просто: ребёнок нуждается в защите, это понятно, априори. Родился – нуждается, как минимум, в физической защите, в юридической защите, начинает расти – в социальной защите, потому что надо ему гарантировать и медицинское обслуживание, и образование, и нормальное отношение со стороны взрослых, прежде всего, в семье. Кто этим занимается? Если брать по большому счёту, то первыми на страже защиты прав ребёнка должны стоять правоохранительные органы, т.е. милиция, прокуратура. При этом мы все знаем случаи, когда милиция просто проходит мимо и не обращает внимание на подростков, которые готовятся что-то взорвать, там, поджечь или просто, на самом деле, стоят и выпивают, курят… Если вспомнить недавнее наше прошлое, отчаянное ругаемое определёнными политическими силами (я вырос в Советском Союзе)… – это было полной дикостью, чтобы ребёнок закурил в общественном месте. Ну, так ведь? Ну правда, подошёл бы, дал по рукам, или просто сделал замечание. Я уж не говорю о том, чтоб сидеть и пить какие-то коктейли, пиво или что-то ещё. Т.е. была в обществе воспитана нетерпимость к такому поведению, я уже не говорю о нетерпимости к нарушению прав и свобод детей. Если взять более раннюю историю, то, в общем-то, патриархальная российская семья тоже строилась на том, чтобы ребёнка вырастить здоровым, стопроцентным членом общества. Детей было много в семьях, и рожали независимо от того, в каком материальном достатке жила семья, рожали и рожали. Сейчас очень много вопросов встаёт о том, что, дескать, вот причины ищут. В чём причина слабой защиты детей? Почему дети незащищённые? Почему семья не может себе позволить родить ещё одного ребёнка (особенно многодетная)? Многие видят причину в так называемой бедности семьи. Но извините меня… и богатые тоже плачут. Например, сколько ситуаций, когда богатые семьи, казалось бы, начинают воевать за ребёнка, при этом совершенно забывая, что у ребёнка есть самостоятельное право, которое необходимо защищать. И написано в Конституции, что не только право равное у родителей, но и обязанности равные у родителей. Взгляните, пожалуйста, посмотрите: указано в 38-й статье Конституции. Забываем об этом. Поэтому говорить и списывать всё только на бедность… ну да, достаток не очень большой в средней русской семье, но не это определяет отношение к детям. Социальная защищённость – ещё один вопрос, которым надо заниматься. Социальная защищённость, то, как она понимается сегодня в мире, в Европе особенно, которая, наверное, опередила во многом другие государства на нашей планете… т.е. можно сейчас сравнивать со Швецией (но там население всего несколько миллионов), я просто знаю Швецию хорошо, я работал по этой теме. Там стандарты другие. На двух детей в детском саду или любом образовательном учреждении один воспитатель или педагог. Мы себе можем это позволить? – я думаю, пока нет… хотя я считаю, если мы можем пока позволить себе ликвидировать полностью детские дома к определённому сроку, пусть это будут 2020-ые годы или 2030-ые годы… можно такой горизонт обозначить, чтоб хотя бы к этому стремиться. Но мы можем говорить сегодня о других стандартах, чтобы не 15 человек детей на одного взрослого поголовно приходилось, а, скажем, шесть детей, хотя бы, или пять. При общей занятости в этой сфере того числа взрослых людей, потому что здесь начинается необоснованные волнения по поводу того, что, дескать, сейчас будем сокращать детские дома и повыгоняем всех педагогов и воспитателей. – Да нет, есть другие формы, признанные в мире и эффективные, такие как перепрофилирование детских домов, детских учреждений, которые распускаются или расселяются, на центры консультативной и психологической помощи для родителей в семьях, которые берут детей на разные формы усыновления и опеки. Поэтому здесь не надо бояться того опыта, который существует в мире. С одной стороны. Его надо использовать, эффективно использовать. Возьмём ту же Америку и увидим, что вопросы социального жилья ещё в своё время решил Рузвельт, когда кризис, депрессия по всей стране были, строили дороги эти безработные и жильё. Настроили столько социального жилья, что его достаточно даже сегодня. А у нас норма вводится в жилищном кодексе, что можно выселять бывшего члена семьи, можно расселять там за определённые нарушения, связанные с неуплатой больше шести месяцев по ЖКХ. Куда выселять? А в никуда… Есть две нормы в жилищном кодексе, который у нас существует с 2005 года, новый, что можно выселять с предоставлением другого жилья и без предоставления другого жилья. При этом неважно: собственник ты или просто наниматель. Вопрос: что будет с детьми? Как позаботиться о детях в этой ситуации? На этот вопрос, к сожалению, ответа пока нет. Я могу сейчас говорить об очень разных направлениях, которыми надо заниматься, но основное – деятельность Уполномоченного по правам ребёнка, которая в нашей стране является достаточно новой формой заботы государства о детях, и создание системы заботы о детях, – будет расширяться. Потому что есть Указ Президента, который необходимо выполнять. Уполномоченные должны появиться во всех регионах Российской Федерации. Мало того, я сейчас написал докладную о том, чтобы ввести ещё и уполномоченных в федеральных округах. И первая встреча с полпредами в федеральных округах, у меня прошла встреча сейчас, так стихийно произошло, сразу на Госсовете, который прошёл недавно, ко мне сразу подошёл Григорий Алексеевич Рапота и сказал, что нам как воздух нужен именно при Полпреде уполномоченный, потому что понятно – регионов много…. а у полпредов 11-12 регионов, и можно управлять гораздо эффективнее. Будут Полпреды, очень надеюсь. Мало того, я считаю, что уполномоченных по правам ребёнка надо вводить не только в крупных населённых пунктах и в мэриях, в администрациях этих городов, но и в образовательных учреждениях. Почему нет? Есть западный опыт, очень хороший, позитивный, когда есть уполномоченный по правам ребёнка, или как это называется на Западе, омбудсман. Совершенно по-другому отношения строятся. Т.е., понимаете, кто такой вообще уполномоченный по правам ребёнка? Это не орган и не человек, который подменяет собой деятельность органов опеки или органов соцзащиты, нет. Это человек оком государевым, оком государственным, оком региональным, которое смотрит, контролирует и надзирает за тем, чтобы все, кому положено, вот те самые 14 и остальные органы, которые существуют сегодня в нашей стране, занимались своим непосредственным делом, выполняли свои обязанности. А то получается, как в поговорке – у семи нянек дитё без глазу. Поэтому здесь основная задача уполномоченных, конечно, контролировать, выстроить эту систему, заставить её работать. В чём проблема вот этих десятков органов и организаций, которые существуют и занимаются, каждый по-своему, но в итоге результата интегрированного нет? Не в том, чтобы наладить схему взаимодействия между собой, они собираются периодически на семинары, конференции (слава Богу, сегодня часто проводятся всякие форумы, я вот каждый день приглашения получаю, несколько), они взаимодействуют, обсуждают деятельность свою. Здесь вопрос не взаимодействия и координации, а вопрос интеграции их усилий. Вот есть такой термин – интегрировать, чтоб это всё работало на одну только цель. Цель одна – защита интересов детей. Если говорить о целях – возьмём весь мировой опыт защиты детей, когда государство на себя принимает эту функцию. Сразу неизбежно встаёт вопрос: что важнее – семья или ребёнок? Вопрос, на который сегодня не могут ответить в Америке, не могут ответить до конца в Европе. Только в Японии ответили на этот вопрос совершенно чётко - у них законодательство строится исходя из позиции приоритета прав ребёнка. Всё! Ребёнок – самый главный. Пусть не будет семьи, будем воспитывать ребёнка. Так решило государство Япония. У нас законодательная система строится следующим образом: что приоритет семьи всегда присутствует. Не будем ломать законодательство существующее, давайте встраиваться в него, давайте заниматься защитой прав ребёнка с учётом интересов семьи. Но в тех случаях, когда семья становится не благодатной почвой или атмосферой для развития ребёнка, а прямо противоречит его интересам, нарушает его права и свободы, угрожает его жизни и здоровью… Эти случаи каждый день происходят. Вчера я получил сообщение из республики Марий Эл. Не могли органы опеки войти в квартиру явных алкоголиков, которые долгое время нарушают права ребёнка. Умер трёхлетний ребёнок. И таких случаев каждый день происходит очень много. В чём проблема? Почему органы опеки не имеют права войти? На самом деле сегодня даже при отсутствии ювенальной юстиции, о которой сейчас идёт широчайшая дискуссия (если хотите, мы по этому поводу тоже поговорим), при отсутствии единой федеральной службы, которую мы себе не можем сегодня позволить создавать при наличии такого количества государственных и муниципальных органов, занимающихся вопросами защиты прав детей, естественно, нет большого начальника, генерала, за которым стоит огромный аппарат, который может просто взять и сломать эту дверь и зайти в квартиру и забрать ребёнка, - надо получать решение суда, надо обязательное участие прокурора в этих вопросах, заключение органов опеки, милиция чтоб при этом присутствовала,…

Прокуратура Кировского района г. Екатеринбурга установила, что руководство Уральской государственной архитектурно-художественной академии ввело обязательную вакцинацию против гриппа.
Согласно приказу ректора учебного заведения, студентам и преподавателям предписывалось в обязательном порядке поставить профилактические прививки от гриппа. При этом были проигнорированы нормы законодательства об иммунопрофилактике населения, согласно которым любые профилактические прививки проводятся только с согласия граждан, родителей или иных законных представителей несовершеннолетних.
В целях недопущения ограничения или нарушения прав граждан прокуратура Кировского района г. Екатеринбурга объявила предостережение о недопустимости нарушения закона ректору Уральской государственной архитектурно-художественной академии.

Прокуратура Свердловской области.