Журналист (откуда неразборчиво): Павел Алексеевич, Вы нарисовали, честно говоря, пугающую картину, когда вламываются без суда, забирают детей

Астахов: Я нарисовал такую картину?

Ж: Да, да, да (далее неразборчиво). Вы собираетесь встречаться с противниками западных стандартов в этом отношении?

Астахов: Для того, чтобы вести диалог нужен предмет диалога. В данном случае я сказал свою позицию. Я за то, чтобы проблему обсудили со всех сторон. Сейчас просто нет смысла вести вот такой диалог обстоятельный, потому что в этом диалоге состоит та часть, которая за ювенальную юстицию свои аргументы приводит и та, которая против. Пускай. В любой дискуссии, так или иначе, рождается истина. Когда будут сняты все основные проблемы, как Вы сказали, начиная с того вы за или против, когда уже будут говорить о деталях о том, что надо, но не в такой форме или не надо совершенно, но вот можно отдельные элементы взять. Вот на этом этапе, на этой стадии, я готов включиться, пожалуйста. Свое отношения я сказал. Я за то, чтобы это обсуждалось, обсуждалось широко, со всеми деталями. Не за кликушество: «завтра конец света. Если придет ювенальная юстиция», а за то чтобы обсудить. Я не говорю о том, что завтра надо ввести ювенальную юстицию. Нет. Я практик. Я в суде вижу, как судьям тяжело. Нет специализированных судей. Начните с малого. Выделите в каждом суде, в каждом составе судью, который будет заниматься только этими делами. Пусть он поедет в академию правосудия (Геншоу? неразборчиво). Поучится, пройдет курсы. Поработает с психологами, педагогами, изучит эту тему. И мы будем знать, у нас в районе есть судья, который занимается этими делами, он прошел спецподготовку. Никакая не ювенальная юстиция. О чем Вы говорите? Вот чем пугают? Вот введут ювенальную юстицию. О! Детей могут забирать без всего, дети пойдут в суд. Простите, а кто им сегодня мешает это сделать? Все то же самое сегодня возможно. Только сегодня хуже. Сегодня пойдет в суд ребенок. Сегодня судья понятия ничего об этом не имеет, он просто хочет прославиться, например. Нет таких что ли? Мы знаем. У нас видеоблоги милиционеры устраивают, чтобы прогреметь на весь мир. Так и здесь. О! Пока Вы спорите, а я здесь возьму вот этого мальчика, рассмотрю. У меня полномочия кончаются, я сейчас здесь прославлюсь, уйду куда-нибудь в адвокатуру, правозащитником, не важно. Сделаю себе имя. Ради карьеры, ради красного словца. Вот хуже нет. Поэтому это и сегодня возможно. Поэтому давайте обсуждать. Я готов в диалог вступать. Вот только не когда будут стоять с плакатами против меня и бросать камнями. Ну что ж, если я заслуживаю этого, пожалуйста. Побейте меня.

Агентство социальной информации. Анна Минаева: Не разборчиво. Вопрос на тему международных договоров о взаимном признании судебных решений в делах, связанных с детьми.

Астахов: Вы знаете, в чем проблема. Хорошо, что Вы спросили. Проблема оказалась в следующем, внутри государства МИД РФ активно продвигает эту тему, это один из приоритетов работы дипломатов. Надо заключать договоры. Мы предлагаем, Франция отказывается. А потому что во Франции тоже целая система, которая работает. Французский такой сиротпром тоже существует. Тысячи, тысячи детей изымаются из благополучных семей, не только у Беленькой там отбирают или у Захаровой. Из благополучных семей отбираются дети. Работаю юристы, судьи, специалисты, психологи, целая индустрия. Зачем им договор заключать, чтобы признавать наши российские решения суда? Зачем какой-то маленькой, но гордой Швейцарии выполнять решения русского суда? Понимаете в чем дело? О чем мы договорились с Лавровым. Нужно, чтобы усилия дипломатов не оставались на таком вот уровне переписки – ну обратились, нам отказали. Надо ставить в неудобное положение эти страны, которые гордятся тем, что они по правам детей впереди планеты всей и по правам человека, но при этом не заключают договоры с другими странами, такими же равными партнерами. Чтобы знали об этом все. На всех международных форумах говорить: «Мы вам предлагали заключить договор. Почему вы не заключаете договор. Почему вы не выполняете Конвенцию?» если у нас есть Конвенция о правах ребенка, мы должны такие договоры заключать. Это неисполнение международных обязательств. Почему только Россию начинают обвинять в неисполнении международных обязательств, в том, что мы какие-то протоколы не ратифицировали. Другие страны поступают еще хуже, отказываются нам в заключении договора о правовой помощи. Какие мы партнеры, когда нам отказывают в протянутой руке. Вот в чем дело. Поэтому об этом надо говорить. Мы сейчас наступательную позицию занимаем. Всем будет легче. Прежде всего людям, которые попали в сложную ситуацию.

АСИ: Т.е нет договоров?

Астахов: Нет, они есть. Они заключаются с некоторыми странами. Работа идет, идет. Мы здесь сидим на пресс-конференции, а работа идет. Что-то подписывается, что-то ратифицируется, другие конвенции появляются. Другими способами действуют. Но с некоторыми – со Швейцарией, Францией – нет договоров. И не хотят.

Ведущий: По ходу пресс-конференции у меня возникло ряд уточняющих вопросов. Вы сказали, не будете вытирать сопли чиновникам. Хотелось бы уточнить определение четко полномочий омбудсмена детского. Поскольку, чтобы воздействовать на чиновников, необходим механизм реагирования. Астахов: Очень простой механизм. Поскольку я уполномоченный при президенте РФ, Дмитрий Анатольевич – высоко классный юрист, честно скажу. Поэтому он хорошо понимает все те механизмы, которые могут быть использованы, должны быть использованы для привлечения халатного чиновника к ответственности, если он не понимает функций, которые ему доверило государство или муниципальный орган власти. Поэтому у меня есть право вмешиваться в деятельность любого органа, еще раз говорю по указу. Указ – достаточно. Указ президента – это достаточное основанье для того, чтобы вмешиваться и докладывать президенту. Где не хватит моего убеждения, губернатор не сможет повлиять, ну президенту придется докладывать. Но я всех призываю все-таки к тому, чтобы не доводить до президента. У него много дел. Но детские вопросы, вопросы защиты детей – это приоритет. Именно поэтому мы сейчас активно занимается разработкой национального плана действий в защиту детей. К сожалению, последние десять лет у нас этим никто не занимался в стране. Но на это есть прямое поручение президента, личное указание его, которое мы выполняем. В ближайшее время будет создан план. Это стратегия, концепция действий государства по защите детей на пять лет. Которую мы должны выполнять просто в силу нашего отношения к детям, в ситуации в которой мы находимся и определенных международных обязательств.

Ведущий: Короткий вопрос еще. Считаете ли Вы необходимым как то на законодательном уровне оформить институт патроната? Астахов: Очень много дискуссий по этому поводу. Определенное понятие патроната введено, но, наверное, ни в том виде, в котором бы хотели очень многие специалисты, занимающие вопросами детей. Дискуссия жесточайшая идет. Она сейчас идет в поле государственной думы, как законодательного органа. Потому что понятие патроната требует более детального расшифровывания, объяснения. Этим надо заниматься. Мы будем этим заниматься. Патронат доказал свою действенность. Там много вопросов возникает. Какой это патронат – кровный, социальный и т.п. Есть много разных видов. И, помимо этого, много вопросов по контролю, как я сказал за патронатными семьями в том числе. Но это вопрос законодательный. Я как раз за то, чтобы дискуссия была тоже открытая по этому вопросу. Если есть эффективный опыт работы патроната, его нельзя вычеркивать, забывать. Его надо развивать

Ведущий: Кто и когда будет вносить такие поправки в Семейный кодекс в отношении родителей с детьми?

Астахов: На самом деле этим может как раз заняться Верховный суд. Потому что было бы логично, если бы состоялся пленум. После пленума вполне можно сделать вывод, какие поправки необходимы. Тут Верховный суд может выступить в данном случае с такой инициативой. Может президент попросить поправки. У нас, кстати, президент за последний год внес очень много поправок, в частности, в Уголовный Кодекс об этом, кстати, еще не знают многие люди, которые не готовы от своих намерений нарушать права детей и заниматься преступлениями в отношении детей. А там жесточайшие наказания введены. До двадцати лет лишения свободы уже введены наказания. Поэтому за последний год ответственность усилилась. Просто надо это активно рассказывать. Пропагандировать эти идеи. А над нами все время висит идея о том, что незнание закона не освобождает от ответственности, но все равно закон никто не читает. Именно поэтому. Здесь надо читать закон. Лишение права заниматься деятельностью, связанной с детьми, воспитанием, образованием, тоже пожизненно.

Записала Елена Самохвалова