Ведущий: Представляю вам уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребёнка Павла Алексеевича Астахова, известного адвоката, можно сказать, на первой такой публичной встрече журналистов. В дальнейшем эту приставку нам придётся убрать, поскольку Павел Алексеевич приостанавливает свою адвокатскую деятельность. Тема пресс-конференции понятна: о тех проблемах, с которыми придётся, наверное, столкнуться, Павлу Алексеевичу. Надеюсь, мы здесь выставим оценку того, что есть на сегодняшний день и как вам видится эта система защиты детей, защиты детства в перспективе. Время работы нашей в пределах часа. Просьба отключить мобильные телефоны, когда будете задавать вопросы – представляться. Первое слово – П.А. Астахову.

Астахов: Спасибо за возможность поговорить с прессой. Это не первая, на самом деле, встреча моя с журналистами и точно не последняя в этом качестве, потому что сегодня, фактически, установочное совещание с журналистами, я бы так его назвал. Потому что я привык с журналистам работать как с коллегами. Долгое время мы действительно находимся в диалоге, и в мою бытность работы в Общественной Палате, которую, к сожалению, мне тоже пришлось покинуть, несмотря на то, что сейчас я в её состав вошёл. Тем не менее, в Общественной Палате мы оставили центр защиты журналистов, который продолжают там работать. Поэтому обращайтесь, если что. Есть такой центр, созданный в прошлом году. Но вот теперь новое открывается поле, хотя, конечно, поле известное, поле проблемное – защита детей. Тем не менее, я вступил в должность Уполномоченного при Президенте по правам детей РФ и уже начал работать в этом статусе. Вы знаете, когда я пришёл первый день на работу, посмотрел, окунулся в эту атмосферу, посмотрел материалы, которые уже есть, потому что должность существует, хотя и недавно, всего 4 месяца, но всё-таки работа велась. Есть регион, в котором, на самом деле, даже с 1998 года существует уполномоченный по правам ребёнка, несмотря на то, что официальный статус ещё не был закреплён в федеральном масштабе. И я увидел следующее: что на самом деле (ну, я не буду говорить про проблемы, которые существуют – все мы их знаем, вы особенно – коллеги-журналисты – каждый день сталкиваетесь с новостями, которые иногда просто не дают потом спокойно спать. Жить не дают спокойно! – то, что происходит с нашими детьми)… Я о другом. Я обратил внимание на то, сколько организаций, органов – государственных, общественных, муниципальных – занимается защитой детей. Вот кого ни возьми – оказывается, все занимаются защитой детей. По разным подсчётам, у меня есть такая цифра, 14 государственных только органов, которые занимаются, и муниципальных. Почему же в таком состоянии у нас на самом деле права ребёнка, почему у нас в таком состоянии защита детей находится?.. За всё это время при таком количестве людей, которые занимаются этим вопросом, и, надо сказать, многие из них действительно занимаются, честно отдавая всю свою жизнь, всю свою квалификацию, свой профессионализм этому делу, тем не менее, отсутствует чёткая слаженная система. Вот смотрите, всё очень просто: ребёнок нуждается в защите, это понятно, априори. Родился – нуждается, как минимум, в физической защите, в юридической защите, начинает расти – в социальной защите, потому что надо ему гарантировать и медицинское обслуживание, и образование, и нормальное отношение со стороны взрослых, прежде всего, в семье. Кто этим занимается? Если брать по большому счёту, то первыми на страже защиты прав ребёнка должны стоять правоохранительные органы, т.е. милиция, прокуратура. При этом мы все знаем случаи, когда милиция просто проходит мимо и не обращает внимание на подростков, которые готовятся что-то взорвать, там, поджечь или просто, на самом деле, стоят и выпивают, курят… Если вспомнить недавнее наше прошлое, отчаянное ругаемое определёнными политическими силами (я вырос в Советском Союзе)… – это было полной дикостью, чтобы ребёнок закурил в общественном месте. Ну, так ведь? Ну правда, подошёл бы, дал по рукам, или просто сделал замечание. Я уж не говорю о том, чтоб сидеть и пить какие-то коктейли, пиво или что-то ещё. Т.е. была в обществе воспитана нетерпимость к такому поведению, я уже не говорю о нетерпимости к нарушению прав и свобод детей. Если взять более раннюю историю, то, в общем-то, патриархальная российская семья тоже строилась на том, чтобы ребёнка вырастить здоровым, стопроцентным членом общества. Детей было много в семьях, и рожали независимо от того, в каком материальном достатке жила семья, рожали и рожали. Сейчас очень много вопросов встаёт о том, что, дескать, вот причины ищут. В чём причина слабой защиты детей? Почему дети незащищённые? Почему семья не может себе позволить родить ещё одного ребёнка (особенно многодетная)? Многие видят причину в так называемой бедности семьи. Но извините меня… и богатые тоже плачут. Например, сколько ситуаций, когда богатые семьи, казалось бы, начинают воевать за ребёнка, при этом совершенно забывая, что у ребёнка есть самостоятельное право, которое необходимо защищать. И написано в Конституции, что не только право равное у родителей, но и обязанности равные у родителей. Взгляните, пожалуйста, посмотрите: указано в 38-й статье Конституции. Забываем об этом. Поэтому говорить и списывать всё только на бедность… ну да, достаток не очень большой в средней русской семье, но не это определяет отношение к детям. Социальная защищённость – ещё один вопрос, которым надо заниматься. Социальная защищённость, то, как она понимается сегодня в мире, в Европе особенно, которая, наверное, опередила во многом другие государства на нашей планете… т.е. можно сейчас сравнивать со Швецией (но там население всего несколько миллионов), я просто знаю Швецию хорошо, я работал по этой теме. Там стандарты другие. На двух детей в детском саду или любом образовательном учреждении один воспитатель или педагог. Мы себе можем это позволить? – я думаю, пока нет… хотя я считаю, если мы можем пока позволить себе ликвидировать полностью детские дома к определённому сроку, пусть это будут 2020-ые годы или 2030-ые годы… можно такой горизонт обозначить, чтоб хотя бы к этому стремиться. Но мы можем говорить сегодня о других стандартах, чтобы не 15 человек детей на одного взрослого поголовно приходилось, а, скажем, шесть детей, хотя бы, или пять. При общей занятости в этой сфере того числа взрослых людей, потому что здесь начинается необоснованные волнения по поводу того, что, дескать, сейчас будем сокращать детские дома и повыгоняем всех педагогов и воспитателей. – Да нет, есть другие формы, признанные в мире и эффективные, такие как перепрофилирование детских домов, детских учреждений, которые распускаются или расселяются, на центры консультативной и психологической помощи для родителей в семьях, которые берут детей на разные формы усыновления и опеки. Поэтому здесь не надо бояться того опыта, который существует в мире. С одной стороны. Его надо использовать, эффективно использовать. Возьмём ту же Америку и увидим, что вопросы социального жилья ещё в своё время решил Рузвельт, когда кризис, депрессия по всей стране были, строили дороги эти безработные и жильё. Настроили столько социального жилья, что его достаточно даже сегодня. А у нас норма вводится в жилищном кодексе, что можно выселять бывшего члена семьи, можно расселять там за определённые нарушения, связанные с неуплатой больше шести месяцев по ЖКХ. Куда выселять? А в никуда… Есть две нормы в жилищном кодексе, который у нас существует с 2005 года, новый, что можно выселять с предоставлением другого жилья и без предоставления другого жилья. При этом неважно: собственник ты или просто наниматель. Вопрос: что будет с детьми? Как позаботиться о детях в этой ситуации? На этот вопрос, к сожалению, ответа пока нет. Я могу сейчас говорить об очень разных направлениях, которыми надо заниматься, но основное – деятельность Уполномоченного по правам ребёнка, которая в нашей стране является достаточно новой формой заботы государства о детях, и создание системы заботы о детях, – будет расширяться. Потому что есть Указ Президента, который необходимо выполнять. Уполномоченные должны появиться во всех регионах Российской Федерации. Мало того, я сейчас написал докладную о том, чтобы ввести ещё и уполномоченных в федеральных округах. И первая встреча с полпредами в федеральных округах, у меня прошла встреча сейчас, так стихийно произошло, сразу на Госсовете, который прошёл недавно, ко мне сразу подошёл Григорий Алексеевич Рапота и сказал, что нам как воздух нужен именно при Полпреде уполномоченный, потому что понятно – регионов много…. а у полпредов 11-12 регионов, и можно управлять гораздо эффективнее. Будут Полпреды, очень надеюсь. Мало того, я считаю, что уполномоченных по правам ребёнка надо вводить не только в крупных населённых пунктах и в мэриях, в администрациях этих городов, но и в образовательных учреждениях. Почему нет? Есть западный опыт, очень хороший, позитивный, когда есть уполномоченный по правам ребёнка, или как это называется на Западе, омбудсман. Совершенно по-другому отношения строятся. Т.е., понимаете, кто такой вообще уполномоченный по правам ребёнка? Это не орган и не человек, который подменяет собой деятельность органов опеки или органов соцзащиты, нет. Это человек оком государевым, оком государственным, оком региональным, которое смотрит, контролирует и надзирает за тем, чтобы все, кому положено, вот те самые 14 и остальные органы, которые существуют сегодня в нашей стране, занимались своим непосредственным делом, выполняли свои обязанности. А то получается, как в поговорке – у семи нянек дитё без глазу. Поэтому здесь основная задача уполномоченных, конечно, контролировать, выстроить эту систему, заставить её работать. В чём проблема вот этих десятков органов и организаций, которые существуют и занимаются, каждый по-своему, но в итоге результата интегрированного нет? Не в том, чтобы наладить схему взаимодействия между собой, они собираются периодически на семинары, конференции (слава Богу, сегодня часто проводятся всякие форумы, я вот каждый день приглашения получаю, несколько), они взаимодействуют, обсуждают деятельность свою. Здесь вопрос не взаимодействия и координации, а вопрос интеграции их усилий. Вот есть такой термин – интегрировать, чтоб это всё работало на одну только цель. Цель одна – защита интересов детей. Если говорить о целях – возьмём весь мировой опыт защиты детей, когда государство на себя принимает эту функцию. Сразу неизбежно встаёт вопрос: что важнее – семья или ребёнок? Вопрос, на который сегодня не могут ответить в Америке, не могут ответить до конца в Европе. Только в Японии ответили на этот вопрос совершенно чётко – у них законодательство строится исходя из позиции приоритета прав ребёнка. Всё! Ребёнок – самый главный. Пусть не будет семьи, будем воспитывать ребёнка. Так решило государство Япония. У нас законодательная система строится следующим образом: что приоритет семьи всегда присутствует. Не будем ломать законодательство существующее, давайте встраиваться в него, давайте заниматься защитой прав ребёнка с учётом интересов семьи. Но в тех случаях, когда семья становится не благодатной почвой или атмосферой для развития ребёнка, а прямо противоречит его интересам, нарушает его права и свободы, угрожает его жизни и здоровью… Эти случаи каждый день происходят. Вчера я получил сообщение из республики Марий Эл. Не могли органы опеки войти в квартиру явных алкоголиков, которые долгое время нарушают права ребёнка. Умер трёхлетний ребёнок. И таких случаев каждый день происходит очень много. В чём проблема? Почему органы опеки не имеют права войти? На самом деле сегодня даже при отсутствии ювенальной юстиции, о которой сейчас идёт широчайшая дискуссия (если хотите, мы по этому поводу тоже поговорим), при отсутствии единой федеральной службы, которую мы себе не можем сегодня позволить создавать при наличии такого количества государственных и муниципальных органов, занимающихся вопросами защиты прав детей, естественно, нет большого начальника, генерала, за которым стоит огромный аппарат, который может просто взять и сломать эту дверь и зайти в квартиру и забрать ребёнка, – надо получать решение суда, надо обязательное участие прокурора в этих вопросах, заключение органов опеки, милиция чтоб при этом присутствовала,…